Зоя Звиняцковская: Мода, Перекройка, Авангард

25 Окт 2019

В октябре в Музее современного искусства Одессы проходил арт-проект «Перекройка» — масштабная экспозиция, посвященная авангардной моде 1988-1998 годов. Тогда выставочный зал превратился в подиум с оригинальными нарядами из ковров, сапожного винила, советских флагов и даже колючей проволоки авторства дизайнеров Владимира Уманенко и Ирины Дратвы.

 

Историк моды, культуролог, журналистка, автор книги «In Progress. Дресс-код Украины периода Независимости» и сокуратор «Перекройки» Зоя Звиняцковская поделилась с нами, зачем показывать в музее модные артефакты, как формируется стиль и что может рассказать мода об обществе.

 

 

 

Как мода стала темой ваших исследований?

 

 

Я искусствовед, училась в Национальной академии изобразительного искусства и архитектуры, что дало мне базу и возможность анализировать. Так вышло, что в 90-х я познакомилась с молодыми дизайнерами. Мода тогда была интересна всем. Через какое-то время мне захотелось зафиксировать все, что знала раньше. Я собрала фотографии, посмотрела на них и то, что я увидела, показалось мне уже не таким классным, как 15 лет назад. Тогда я подумала, что лучшее, что можно сделать для украинской моды — спрятать эти фотографии, чтобы никто их никогда не видел.

 

 

 

Зоя З

 

 

Но прошло немного времени, и я поняла, что совершенно неправильно подхожу к этим материалам и просто не вижу их ценности. Впрочем, это неудивительно, ведь вся индустрия глянца «тренирует» нас на восприятие совершенно другой моды. Мировой стандарт — это мода больших имен, вроде Chanel или Dior. Подобно тому, как на протяжении столетий историческая наука была историей королей, история моды была и во многом остается историей «больших имен» — творчества всемирно известных дизайнеров. 

 

 

То, как жили простые люди, что ели, во что одевались и какое имущество имели, скажем, воины из войска Карла Великого — это никого не интересовало. 

 

 

Сейчас история от изучения королей обратилась к изучению исторических процессов, а их невозможно понять, не разобравшись в том, как жили люди. Если вернуться к теме моды, то я предлагаю относится к ней, как к замечательной возможности рассказывать истории о прошлом и о нас. И в этом смысле локальная мода — уникальная, яркая, фантастическая — незаменима.

 

 

Выставка «Перекройка» посвящена авангардной моде Одессы 1988-1998 годов. Почему выбран именно этот период?

 

Потому что, так уж вышло, он был очень ярким. Одесса с ее особой атмосферой «вольного города» острее других почувствовала дух свободы, который царил в стране во время распада СССР и падения Железного занавеса. Эта свобода тогда выражалась множеством различных способов, в том числе и творчеством модных дизайнеров, которые работали вне официальной системы советских Домов моделей, что само по себе было невероятно. 

 

 

Мода

 

 

Неудивительно, что темами авангардной моды в то время были свободы: политическая свобода, свобода передвижения, свобода высказывания, свобода мысли, свобода самовыражения. Свобода жить так, как хочешь, выглядеть, как хочешь, сексуальная свобода — все то, что раньше было невозможным, недоступным. И все это нашло свое выражение в авангардной моде.

 

 

В исторические моменты, когда старый уклад умирает, а новый стремительно рождается, и возникает авангардная мода.

 

 

Ее функция — расширение границ привычного, приемлемого и возможного, ревизия и демонтаж сложившихся традиций, а также демонстрация новых горизонтов новой реальности. Это эфемерное явление, время жизни которого сравнительно недолго: ровно столько, сколько нужно, чтобы люди осознали перемены, адаптировались к ним и включили их в свою повседневную рутину. 

 

Какое место авангардная мода Одессы занимает в истории украинской моды периода Независимости?

 

Для воплощения в моде ценностей свободы в авангардной моде трудно было бы выбрать более удачное место, чем Одесса — город с собственным ярким стилем, особенной эстетикой и дерзким характером, город, в котором одежда традиционно является важнейшей формой самопрезентации. 

 

Одесский стиль можно описать как эстетику южного изобилия, помноженную на провокативную сексуальность и приправленную шиком городских арт-деятелей и фриков — в этом плавильном тигле авангардная мода временами выглядела просто модой.

 

 

Мода

 

 

Одесса второй половины 80-х – 90-х годов была одним из центров авангардной моды Украины. В ее создании принимали участие современные художники, поэты и музыканты, но ядро этой группы составили три дизайнера, каждый со своим ярким авторским стилем, творческими интересами и видением современной моды. Это не была в строгом смысле слова группа, скорее просто круг людей со сходным мышлением и творческими задачами.

 

 

Как создавалась книга In Progress: Fashion of Ukraine since 1991? С какими трудностями вы как исследователь и историк моды столкнулись в процессе ее создания?

 

 

Книга охватывает период с 1991 года и по наше время. Вроде бы, небольшой временной промежуток, но, как оказалось, найти модные артефакты того времени сегодня уже довольно проблематично. Особенные трудности возникли с одеждой нового украинского истеблишмента 90-х или с яркими образцами украинского гламура нулевых. Вещи, которые некогда были предметом гордости и, в силу публичности их владелиц, многократно демонстрировались на фото и по телевизору, внезапно исчезли, стали недоступными.

 

 

Мода

 

 

В вашем актуальном проекте «Перекройка. Авангардная мода Одессы 1988-1998» вы рассматриваете творчество дизайнеров. Их одежда больше относится к области искусства, чем к тому, что можно носить в обычной жизни. Представляет ли для вас такой же интерес повседневная уличная одежда?

 

Мода

 

Я считаю украинскую моду, которую создавали дизайнеры, совершенно уникальной, и очень недооцененной. И я делаю все, что могу, чтобы сохранить ее хотя бы в виде фотографий. Но, безусловно, повседневная мода — это абсолютно отдельный и, пожалуй, равноценный дизайнерской моде объект исследования. Строго говоря, для этой моды даже нет названия, очень плохим аналогом может быть street fashion, но этот термин обозначает лишь часть нашего явления «низовой» моды.

 

 

Как вы думаете, почему локальная повседневная мода так мало интересует историков моды, социологов, музеи?

 

 

Во-первых, это смотря где. К примеру, нью-йоркский МoМА в 2017 году сделал выставку под названием «111 вещей, которые изменили мир». Там маленькое черное платье Chanel было представлено рядом с джинсами Levis 501, потому что их влияние на то, как изменилась жизнь людей, совершенно одинаковое. В нашем мире, например, пресловутый малиновый пиджак имел гораздо большее значение, чем черное платье.

 

 

Во-вторых, исследовать повседневную моду — означает признаться в наличии ценности твоей жизни и твоей собственной культуры. Мы же привыкли к тому, что настоящая жизнь и настоящая моды — в условном Париже, а мы тут на культурной периферии. Но, вообще-то, жизнь устроена не так, во всяком случае, я против колониализма, в том числе — культурного колониализма.

 

 

Говоря о глобализации, как вы считаете, что социальные сети привнесли в мир моды?

 

 

Социальные сети подрывают, и я думаю, что скоро совершенно свалят западную систему моды. Сейчас есть такое понятие как «инфлюенсеры»: популярные фигуры, за которыми следят, на которых равняются. Да что там инфлюенсеры — неизвестная девочка в Instagram выкладывает себя в классном «луке» и десятки тысяч людей по всему миру начинают одеваться так же.

 

Тут важно отметить, что условная девочка может сформировать этот тренд, но она не является его монополистом. Завтра другой человек выложит следующую картинку — и тренд создается из участия всех по принципу шеринга.

 

 

Людям уже не надо ждать, чтобы им что-то показали, а через полгода это можно будет купить. Поэтому некоторые бренды хотят отказываться от показов моды, дизайнеры ищут новые возможности показывать свои работы.

 

 

Мы, к сожалению, немного плетемся в хвосте. Не в том смысле, что у нас социальные сети плохо развиты, а в том, что мы дорвались до этой иерархической системы только какие-то двадцать лет назад. Женщины еще не успели насладиться своими платьями Chanel и сумками Gucci, а тут им начинают рассказывать, что это уже не имеет никакого значения — это обидно.

 

 

Похоже, что социальные сети унифицируют моду. Я вспоминаю 2000-е: у нас не было Youtube, мы не умели краситься и не имели особого доступа к изображениям одежды. Но это было более креативное время: мы сами делали какие-то фенечки, разукрашивали майки. А сейчас парни и девушки одеты стильно и продуманно, но я могу четко различить, что это немного видоизмененная картинка из интернета. Похоже, поколение родившихся в 90-х было последним из тех, кто выглядели плохо в подростковом возрасте.

 

 

За все надо платить. Быть самобытным — это значит, что ты действительно отрезан от всех этих источников. Нельзя быть в потоке и делать вид, что ты живешь на острове. Мода сейчас очень сильно глобализируется. И тут происходят те же процессы, которые происходят с локальными культурами, языками.

 

С одной стороны — это хорошо, потому что люди получают материальные блага, горячую воду и прививки от оспы, грубо говоря. А с другой стороны, это конечно, убивает локальные культуры, которые слишком маленькие, чтобы противостоять мейнстриму.

 

Мода

 

 

Социальные сети также дали нам беспрецедентное количество изображений людей и их одежды, что дает огромное поле для исследования повседневной моды.

 

 

Обязательно нужно исследовать социальные сети. Фото живого человека в одежде, в его естественной среде и с естественным поведением гораздо ценнее, чем вещи, вынесенные в музейный зал и надетые на манекены. Другое дело, что необыкновенно сложно исследовать интернет-контент из-за авторских прав. Исследование современности имеет плюсы и минусы. Плюсы в том, что люди живые и минусы в том, что люди живые.

 

 

В Украине нет какого-то единого стиля в уличной одежде. Вы говорили об этом в одном из интервью: «Когда мы выходим на улицу и смотрим на одежду, мы видим всю историю нашей страны сразу».

 

 

Да, с 1991 года по 2019! Просто есть люди, которые подключены к потоку времени и ощущают его независимо от возраста, а есть люди, которые фиксируются в том периоде, что им нравился больше всего или там, где они остановились реально. Часто люди десятилетиями не меняют свой визуальный образ просто потому, что в их жизнь не меняется. Вот они и продолжают носить челка «карлсон» и верить в инопланетян, про которых прочитали в 1992 году в газете «Спид-инфо».

 

 

У этого представления о себе есть ресурс к изменению или он застывает в какой-то момент?

 

 

Да, и этот ресурс кроется в образовании и воспитании. Я имею отношение к системе образования как волонтер. Плюс у меня ребенок ходит в школу. Когда я решила разобраться, как там что устроено, то поняла несколько вещей. Первое: знания не так важны, как ценности. У нас же учат прежде всего информации и знанию. Второе: 90% людей, имеющих отношение к воспитанию детей, учителя и родители, сами являются носителями челок «карлсон» и верят в инопланетян.

 

 

Мода

 

Я сейчас не хочу демонизировать учителей, я хочу демонизировать систему образования и сказать, что она имеет решающее значение. Не нужны курсы по стилю и макияжу. Объясни ребенку, как устроен мир, какие ценности важны сегодня: экология, взаимоподдержка, саморазвитие, важность человеческой личности, мягкая сила — объясни ему все это, и он будет нормально выглядеть.

 

 

В 2017 году вы курировали проект «In Progress: дресс-код Украины эпохи Независимости», где были представлены разные стадии развития украинской моды. Сейчас вы рассматриваете краткий период авангардной моды 1988-98 годов. Планируете ли вы дальше продолжать серию проектов об украинской моде?

 

 

По сути «Перекройка» — это расширенная и локализированная часть проекта «In Progress». Хочу сразу сказать, очень осторожно, что большинство наших культурных институций сейчас также находятся в иерархической парадигме и еще не готовы увидеть, что мода является частью культурного и художественного ландшафта.

 

 

Мода

 

 

Продвинутые институции это уже сделали. Музей современного искусства Одессы — одна из них. Я надеюсь, что этот пример покажет другим институциям музейного типа что можно делать с модой. Таких проектов, конечно, должно быть больше.

 

У меня есть много идей, которые касаются и разных периодов, и локальной украинской моды. Но я в каком-то смысле сейчас авангардный исследователь: показываю другую картинку того, как можно работать с модой. И все, на что я могу надеяться, — что она встретит понимание.

 

 

 

Беседовала Кристина Виноградова